Парад войск закончился. Кулл повернул жеребца и твердой рукой направил его во дворец. По дороге он бросил несколько слов сопровождавшим его членам Царского Совета.

— Армия подобна мечу, — сказал он. — Нельзя позволять ржаветь оружию.

Из всё еще клубившейся на площади толпы слышались обрывки фраз:

— Это Кулл, видишь! Какой мужчина! Ты посмотри на его плечи! А какие мускулы!

И тише, но с угрозой:

— Проклятый узурпатор!

— Да, это позор для Валузии, этот варвар на древнем Троне.

Острый слух Кулла уловил шепот, но царь не придал ему особого значения. Он твердой рукой перехватил руль Клонившейся к упадку империи, еще более твердо его удерживал — это, разумеется, далеко не всем было по нраву.

Когда придворные, льстиво поздравив его с удавшимся парадом, разошлись, царь опустился на обитый горностаевым мехом трон и погрузился в тяжелые раздумья. Слуга, почтительно склонившись в низком поклоне, доложил о том, что в соседнем зале дожидается приема гонец пиктского посла. С трудом вырвавшись из лабиринта запутанных проблем государственной политики, царь без особой симпатии взглянул на непрошеного гостя. Это был широкоплечий воин, среднего роста, с характерной для его расы смуглой кожей.

— Глава Совета Ка-ну, правая рука царя пиктов, приветствует тебя и просит передать, что у пиршественного стола в его резиденции есть место для Кулла, царя царей, императора Валузии.

— Хорошо, — ответил Кулл. — Передай почтенному Ка-ну, послу Западных Островов, что повелитель Валузии отведает вина с его стола, как только луна взойдет над холмами Залгары.