– Что, опять Людочка тебя очаровывала? – Лешка ведь был в курсе всех моих дел.

– Она, родная, она. Да еще Таньский в отпуске, не с кем душу отвести. Как-то тяжко ей, душе.

– Глупости, это у тебя аллергия на излишек яда, не грусти. Позвони этой своей однокласснице, как ее – Жанне.

– Лешка, о чем ты? Жанка – современная бизнес-леди, у нас с ней и в школе особо теплых отношений не было, так – учились в одном классе, да и не виделись сто лет – какие откровения. Она – моя работа, я же говорила тебе, – ну конечно же, я рассказала все Лешке, он ведь не живет в нашем городе, поэтому уговор с Жанкой на него не распространяется.

– Слушай, что-то не так. Ты еще меня ни разу не укусила. Не узнаю тебя, – Лешка заметно волновался, – немедленно говори, что произошло?

– Я же говорю – ничего. Просто, – я не знала, как объяснить свое настроение, потому что и сама не понимала ничего, – просто давит что-то, словно беда какая-то случится. У меня похожее чувство было незадолго до папиной смерти. Вроде все хорошо, а дышать нечем.

– Не пугай меня, слышишь? Черт возьми, ведь я даже не могу к тебе приехать, связан гастрольным графиком по рукам и ногам, но ведь до июля осталось всего три недели, дай мне слово, что никуда не влезешь, папарацци безумная, – таким я Лешку еще не слышала, он почти кричал.

И я не выдержала. Я отвыкла от мужской заботы, я привыкла сама справляться со своими проблемами, к чему меня приучил мой бывший муж. Он терпеть не мог выслушивать мои жалобы. «Не дури мне голову» – один ответ. И я улыбаюсь теперь всегда, даже когда очень плохо. В общем, разрешите представиться – королева. Снежная. Очень холодная. Бывшая. Потому что сейчас от нее, от королевы, осталась теплая лужица. Растаяла самым постыдным образом, не подобающим для куска льда. И почему? ПОЖАЛЕЛИ. Нельзя так. Нечестно. Сижу вот теперь, хлюпаю носом, реву в три ручья. А на том конце провода Лешка рычит, как раненый тигр: