Первое копье обычно лучший метатель, потому что если ларл не убит или серьезно не ранен первым же ударом, жизнь всех остальных, а не только последнего копья, в серьезной опасности. Парадоксально, но последнее копье

– это обычно самый слабый и наименее искусный из охотников. То ли горянские охотничьи традиции жалеют слабых, защищая их более меткими копьями, то ли наоборот – презирают их, считая наименее ценными членами отряда, не знаю. Зарождение этого охотничьего обычая теряется в древности, он такой же древний, как сам человек, его оружие и ларлы.

Тропа крутая, но подъем облегчают ступени. Мне никогда не нравилось иметь врага над собой, да и сейчас не понравилось, но я сказал себе, что копье легче найдет уязвимое место, если ларл прыгнет на меня сверху, чем если бы я был наверху и тогда мог метить только в основание черепа. Сверху я попытался бы перебить позвоночник. Череп ларла – чрезвычайно трудная цель, потому что голова его в непрерывном движении. Больше того, она покрыта костным щитом, который идет от четырех ноздрей до начала позвоночника. Этот щит можно пробить копьем, но неудачный бросок приводит к тому, что копье отскакивает, нанеся нетяжелую, но болезненную рану. С другой стороны, снизу можно попасть в сердце ларла; оно, из восьми отделов, находится в центре груди.

Но тут сердце у меня дрогнуло: я услышал рев второго животного.

А у меня только одно копье.

Одного ларла я могу убить, но потом обязательно погибну в челюстях второго. Я не боялся смерти и почувствовал только гнев, что эти звери помешают моему свиданию с царями-жрецами Гора.

Я подумал, сколько человек на моем месте повернули бы назад, и вспомнил побелевшие замерзшие кости на тропе. Может, отступить и подождать, пока звери уйдут. Вероятно, они еще не увидели меня. И я улыбнулся этой глупой мысли: ведь передо мной ларлы царей-жрецов, охранники крепости богов Гора.