Говорят, им подвластны и все сложности физического пространства, и человеческие эмоции, чувства людей и движения элементарных частиц для них одно и то же, они могут контролировать само тяготение и незримо влиять на сердца людей, но в последнем я сомневаюсь, потому что однажды по дороге в мой город Ко-ро-ба встретил посланника царей-жрецов, который смог ослушаться их. В обломках его сожженного разорвавшегося черепа я обнаружил золотые провода.

Он был уничтожен царями-жрецами так же небрежно, как человек затягивает ремень сандалии. Он им не подчинился и был уничтожен, немедленно и убедительно, но самое главное, сказал я себе, то, что он не подчинился, оказался способен на это и решил предпочесть неизбежную бесславную гибель. Он завоевал свободу, хотя она, как говорят горяне, привела его к вратам праха, куда, я думаю, даже цари-жрецы не пойдут за ним. Этот человек поднял руку на могущество царей-жрецов и умер, непокорный, умер ужасной, но благородной смертью.

Я из касты воинов, а в нашем кодексе достойной считается только смерть в битве, но я больше не могу считать это верным, потому что человек, встреченный мной на дороге в Ко-ро-ба, умер достойно и научил меня, что мудрость и справедливость не обязательно заключены только в твоем кодексе.

У меня простое дело к царям-жрецам, как и большинство дел чести и крови. По какой-то неизвестной мне причине они разрушили мой город Ко-ро-ба и рассеяли его жителей. Я не смог узнать о судьбе своего отца, своих друзей, товарищей по оружию, о судьбе моей любимой Талены, дочери Марлениуса, который некогда был убаром Ара, моей милой и мягкой, свирепой и дикой прекрасной возлюбленной, моей вольной спутницы, моей Талены, вечной убаре моего сердца, той, что всегда является мне в самых сладких снах. Да, у меня есть дело к царям-жрецам.

2. В САРДАР

Я смотрел на длинную широкую улицу, заканчивающуюся большими бревенчатыми воротами, и на черные негостеприимные утесы Сардарского хребта за ними.