Наконец-то "Люблю!" сказать. Но в угли обратился дом, Подожжен злодея рукой. И со всех четырех сторон Льются слезы страшной рекой. Всю семью мою вырезал враг, И меня пожелал убить, Чтоб посеять нам в души страх И покорность рабскую вбить. Вот и все, что осталось мне... Вражий взор и полет орла, И иззубренный в сечах меч, И земля, где зароют меня

Последние слова менестрель сдавленно прошептал, голова его безвольно свесилась на грудь. Вальгаст заплакал. Кого ему было стыдиться? Уж не полумертвого ли варвара в противоположном углу узилища?

Время тянулось невероятно медленно, и Рингалл уж было подумал, что собрат по несчастью уснул, выбившись из сил. Однако тот неожиданно громко фыркнул, словно сдерживая смех, и хрипло сказал:

- Вот мне и посчастливилось убедиться в том, что наши господа воистину кровопийцы не только в прямом, но и в переносном смысле! Будем же надеяться, что рано или поздно они подавятся нашей кровью.

Светозару было всего десять лет, когда он обратил внимание на Волеславу. И с тех пор она была той звездою, которая вела молодого охотника сквозь все невзгоды. Бывает, конечно, что писаные красавицы, ради которых ведутся войны и строятся дворцы, вырастают из невзрачных и нескладных девчонок-тихонь, но Волеслава даже на взгляд взрослых всегда отличалась воистину чудесным обаянием. Хорошо знавшая себе цену, она предпочитала принимать подарки и знаки внимания от многих мужей и юношей, нежели оказывать предпочтение кому-то одному. Разумеется, такие вольности в, например, Арьяварте, родители своим дочерям не позволили бы, но насаждаемый завоевателями культ Небесного Господина, сурово осуждающий "радости плоти", на деле привел к разрушению древних ценностей Рода.

Со Светозаром Волеслава держалась, быть может, лишь чуть более по-дружески, чем с другими, но ему было этого достаточно.



15 из 136