Когда-нибудь его примут как своего - надо только набраться терпения.

Но однажды он вернулся в родной стан и увидел свою мать рядом с Джонгиром. Она плакала.

И он понял. Он соскочил с седла и склонился перед ханом, даже не взглянув на мать, - таков был обычай.

- Тебе пришла пора вернуться домой, - сказал Джонгир. Тенака не ответил, только кивнул.

- В "Драконе" тебе приготовлено место - это твое право, ты сын князя. - Хану, казалось, было не по себе, и он избегал пристального взгляда Тенаки. - Ну, ответь же что-нибудь, - отрывисто бросил он.

- Как ты пожелаешь, повелитель, так и будет.

- И ты не просишь, чтобы я позволил тебе остаться?

- Если ты так хочешь.

- Я ничего от тебя не хочу.

- Когда мне ехать?

- Завтра. Тебя будут сопровождать двадцать всадников, как подобает моему внуку.

- Ты оказываешь мне честь, повелитель.

Хан кивнул, покосился на Шиллат и пошел прочь. Шиллат подняла полог шатра, и Тенака вошел в свой дом. Она последовала за ним, и там он обнял ее и сжал ей руки.

- О, Тани, - прошептала она сквозь слезы. - Чего ему еще от тебя надо?

- Может быть, Дрос-Дельнох станет мне настоящим домом, - ответил он. Но надежды в его голосе не было - Тенака был не дурак.

Проснувшись, он услышал, как бушует за окном метель. Он потянулся и взглянул на огонь - остались только тлеющие угли. Девушка спала на стуле, дыхание ее было ровным. Тенака подложил дров и осторожно раздул пламя. Потом посмотрел на старика - тот лежал мертвенно-бледный. Пожав плечами, Тенака вышел из комнаты. В коридоре стоял ледяной холод, и половицы потрескивали под сапогами. Он прошел на кухню, к колодцу, и стал качать насос, радуясь случаю размять мышцы. Скоро вода, вознаградив его усилия, полилась в деревянное ведро. Тенака скинул куртку, серую шерстяную рубаху и обмылся до пояса, наслаждаясь почти мучительным прикосновением ледяной воды к разогретому после сна телу.