— Ни в коем случае, — тут же отказался «херр Каширский». — Уже самим участием в подобном, простите, шабаше, я компрометирую себя в глазах научной общественности...

— А если вас попрошу я? — неожиданно подал голос князь.

— Ну ладно, так и быть, — согласился Каширский с видом благородной девицы, вынужденной принять непристойное предложение. — Но учтите, я все равно ничему не поверю!

— Прошу внимание, их бин приступать, — возвестил чародей. — Херр ученый, битте, снимите со свечки этот, как его...

— Наплывший воск? — сообразил господин Каширский. — Да сколько угодно. — Он исполнил просьбу чародея, хотя весь вид его при этом говорил: делайте, что хотите, а я не верю, и все тут.

— Очень зер гут, — удовлетворенно проговорил чародей. — А теперь стряхнить ефо на стол.

Ученый сделал небрежное движение, и воск разлетелся по столу.

— И что вы видеть? — спросил прорицатель.

— Ничего, — высокомерно усмехнулся ученый. — Куски воска, и все.

— А сейчас? — Чародей щелкнул пальцами, и восковые капельки словно бы сами собой выстроились в некую фигуру, напоминающую решетку. — И это значит, мой научный друг, что ваше будущее ф каталашка, — расплылся прорицатель в ядовитой ухмылке.

Однако «научный друг» такой перспективе ничуть не удивился:

— Ну что ж, Эдуард Фридрихович, моя деятельность на ниве науки не всегда укладывается в прокрустово ложе устаревших социальных установок, по которым до сих пор живет общество. И вполне естественно, что некоторые мои опыты выходят за тесные рамки действующего законодательства. Так что вам, дорогой коллега, не так уж трудно было продолжить логическую кривую функцию моей дальнейшей биографии, в коей, увы, сохраняется определенный процент вероятности, что ваше так называемое пророчество относительно каталажки окажется отчасти верным. Я не знаю, как вам удалось выстроить восковые капли в данной форме, но, полагаю, это связано с кристаллической структурой того вещества, которое вы добавили в воск...