Какая-то тетушка Розали, например, приобрела большие стулья, мраморные столы и кухонную утварь всего за сорок пять франков и теперь подает в маленьком кафе наваристый суп, пикантные сыры, закуски и, конечно, непременное “блюдо дня”, ею самою изобретенное. Правда, напрасно гости стали бы просить добавку. Тетушка Розали, будучи социалисткой, сразу начинает орать, что ни за что не потерпит, чтобы какой-нибудь наглец съедал в ее кафе больше, чем на пять франков.

Может, Семен чего-то не понимал, но тетушка Розали казалась ему дурой.

Такими же дураками казались Семену постоянные гости тетушки Розали: некий Дэдо (грузин, наверное), приятель Жанны, и унылый приятель ее приятеля, имя которого Семен так и не смог запомнить. С приятелем и с приятелем приятеля Жанна надиралась в Париже каждый божий день. На десять франков (пять на каждого, не считая Жанну), качал головой Семен, можно было так сильно и не надираться. Конечно, существуют потребности, которые требуют сиюминутного удовлетворения, но все же…

— Они сумасшедшие? — не выдержал однажды Семен.

— Они художники, — гордо ответила Жанна. — Их ждет слава. Может, слава уже пришла к ним, а я все сижу в Японии. — И тревожно спросила: — Ты знаешь, что такое слава?

— Конечно, — ответил Семен уверенно. — На крейсере “Нахимов” служил комендор Ляшко. Мог выпить литр белой и не закосеть.

— Это слава, — согласилась, подумав, Жанна, — но маленькая. А настоящая слава, это когда тебя ругают во всех газетах.

— Я знаю, — кивнул Семен. — Когда кочегар Ищенко снес топором голову дракону с “Авроры”, об этом писали в газетах. Но я тебе так скажу, — добавил он Рассудительно. — Я, например, сам одним пальцем поднимаю сто восемьдесят килограммов.

— Каким именно пальцем? — заинтересовалась Жанна.

Семен покраснел:

— Средним.

— Это тоже слава, — ласково согласилась Жанна. Она была маленькая и сладкая, а ее груди как раз приходились по ладони Семена.