Превозмогая усталость, я побежал. И вот ноги уже ступили на влажную от утренней росы траву. И сердце задохнулось от великой радости, посетившей меня. Я услышал стрекот кузнечиков, жужжание пчел, веселое щебетание птиц. Оглянулся назад. Не было больше черной равнины. Там была цветущая степь, наполненная жизнью и каким-то невероятным смыслом бытия. Отчего прежде я не замечал всю эту красоту? Мир казался мне серым и убогим. Не жил, а будто кому одолжение делал. Горько это осознавать, но только это так и есть.

Впереди я заметил какое-то голубое свечение. Оно все приближалось, приближалось. Сердце бешено заколотилось в груди, а потом замерло в предчувствии чуда. И чудо свершилось! Передо мной стоял Анатолий. Бодрый. Жизнерадостный.

- Здравствуй, папа! - сказал он, улыбаясь.

- Здравствуй, Толя! - Я рванулся к сыну, обнял, прижал к себе. Господи, неужели же это возможно! Живой!! Слава Богу, живой! Есть он, Бог! Есть! Он подарил мне такую огромную радость! Спасибо тебе, Господи! И не в силах сдерживать переполнявшие меня чувства, я заплакал. Плакал и смеялся. Смеялся и плакал. Как хорошо! Как замечательно!

- Ну, отец, ну, - сказал Анатолий. - Успокойся. Будь мужчиной.

- Да, да. Это конечно. Извини! - Я ладонью вытер слезы. Огляделся. - А ты, Толя, не знаешь, где мы находимся? Здесь все так необычно.

- Там, папа.

- Где - там? - Сердце мое сжалось в ожидании ответа.

- Неужели ты не понимаешь? - укоризненно сказал сын. - На другом уровне жизни.

- Как это? - Я уже начинал догадываться о чем говорит Анатолий, но все ещё не желал в это верить.

Очевидно у меня был настолько нелепый и озадаченный вид, что Анатолий весело и непринужденно рассмеялся.

- Там, где я был и где пребываешь сейчас ты, папа, всего-навсего лишь нулевой уровень жизни. С него собственно и начинается сама жизнь.

- Шутишь?! - с недоверием спросил я. То, о чем говорил Анатолий, трудно было осознать. - Как так - нулевой уровень? Нулевой - это значит ничто?