- Создетель вернул мир в прошлое - в март девяносто девятого года. И события стали развиваться иначе, чем прежде. Прожитый ранее отрезок вычеркнут из сознания людей, но души это помнят.

- Как же так?! Ведь это же невозможно?!

- Для Космоса нет ничего невозможного. - Анатолий оглянулся, забеспокоился. - Извини, папа, но мне пора. Я и так сказал тебе слишком много. Как бы мне за это не попало.

- Постой, Толя! Постой! А как же я?! Я хочу с тобой! Я не хочу туда. Мне там нечего делать.

- Этого человек не знает. Не может знать, папа. Мы с тобой встретимся. Обязательно встретимся. А пока... Прощай!

И Анатолий исчез...

Я открыл глаза и понял, что это был лишь всего-навсего сон. В комнате горела настольная лампа. В окно уже настойчиво заглядывал рассвет. Я сидел в кресле. В кресле напротив спал Олег Дмитриевич Друганов, сильно сдавший за последние дни, постаревший, осунувшийся. Все хлопоты, связанные с похоронами моей жены и сына, легли на его уже немолодые плечи.

Я же эти дни был как в тумане, лишь удивлялся, как после того, что произошло, не сошел с ума или не покончил с собой. Мысль навсегда свести счеты с жизнью не раз меня посещала. Однажды я был очень близок к её осуществлению, но что-то удержало. Я даже не смог понять, что именно, но что-то очень и очень для меня важное, что я непременно обязан был сделать.

На поминках я сидел за столом безучастный к происходящему. Народу было много. Сменилось два застолья. Здесь были многочисленные родственники жены, наши общие знакомые, товарищи сына. Некоторых я впервые видел. Вероятно с работы жены и сына. Кто-то вставал, говорил очень хорошие слова об Ирине и Анатолии, желал, чтобы земля им была пухом. Но смысл сказанного плохо доходил до моего сознания. Многие женщины плакали. А я и плакать не мог. Ни там, на кладбище, ни здесь. Внутри будто все застыло, а на груди лежал огромный тяжелый камень, и давил, и давил. Вспомнил, что на кладбище ко мне подходил начальник следственного управления прокуратуры области Иванов, выразил соболезнование и спросил: