- А это еще что такое?
- Одно старое дело, которое обсуждалось в правительстве еще в середине пятидесятых годов. Какой-то врач по имени Верелиус жаждет узнать, осталось ли в силе разрешение, полученное им в то время. Речь идет об опытах с каким-то растительным препаратом, - объяснил докладчик, заглянув в бумаги. - Значительная экономия на содержании...
- Экономия? - воскликнул министр экономики. - Если этот Гиппократ получил когда-то разрешение, его, разумеется, следует оставить в силе.
- Растительный препарат? - заинтересовался министр по охране окружающей среды. - А это представляет опасность для природы?
- Похоже, что нет, - ответил докладчик, снова глянув в бумаги.
- Какое правительство дало разрешение на этот препарат?
- Затрудняюсь сразу ответить на ваш вопрос. Скорее всего, коалиционное. Или... Впрочем, я могу уточнить, если это так важно.
- Если тогда за него было большинство, никто не в силах отменить это решение, - сказал министр торговли.
- Срок действия разрешения не указан?
- Нет, указано только "впредь до..."
- В таком случае разрешение сохранило свою силу. Переходим к следующему пункту повестки дня.
Доктор Верелиус по меньшей мере раз семь прочитал полученный правительственный ответ. Сбывалась его мечта тридцатилетней давности.
В ту пору он был молодым энтузиастом.
А теперь? Он больше не чувствовал себя энтузиастом.
В этот холодный вечер по дороге в тюрьму он размышлял: кто же он, идеалист, мечтающий осчастливить мир? Или человек, преследуемый навязчивой идеей?
6
"Приидите ко мне вси труждающиеся и обремененный и аз упокою вы".
Этими в высшей степени обнадеживающими словами в двадцатые годы приветствовала заключенных Библия, входившая в реквизит тюремной камеры. Они были выведены на титульном листе красивыми завитушками, которые свидетельствовали о том, что о заключенных думали по крайней мере двое: господь бог и тот, кто этими полными любви словами встречал появление заключенных в заведении, чье назначение, выражаясь высоким штилем, было в том, чтобы перевоспитывать и облагораживать человека.