- Один тюремщик рассказывал по радио, что его главный инструмент - ключ. Если это правда, Пер погиб.

Она была невысокая, и из-за темных, - волос ее бледное лицо казалось еще бледнее. Большие глаза полны отчаяния. Уже потом, после ее ухода, доктор подумал, что глаза у нее, должно быть, серые. Темно-серые. Иногда она щурилась, может, нервничала, а может, просто хотела незаметно смахнуть слезу. Один раз у нее на реснице повисла прозрачная капля.

- Для него тюрьма хуже, чем для всех остальных, он не может жить без леса, без гор, - прибавила она.

- Да, наказание всегда неодинаково действует на заключенных, - согласился доктор Верелиус. - Закон не принимает во внимание человеческих привычек. Это может сделать только суд.

- Вы считаете, что мне следует поговорить с судьей? тотчас спросила она.

- Это ничего не изменит. Приговор уже вынесен. Единственное, что можно сделать, это подать апелляцию, но, по мнению адвоката, это бесполезно.

- Я слышала про так называемое бесконвойное содержание заключенных. Как сделать, чтобы он попал в такое место?

- Ну, это не сразу. Может, через несколько месяцев.

- Через сколько?

- Не могу сказать, не знаю. Все будет зависеть от его поведения.

- Какое уж тут поведение... Я имею в виду, что, сидя за решеткой, Пер будет уже не самим собой, а совсем другим человеком.

Она не плакала. По крайней мере открыто. И он был благодарен ей за это. Самое неприятное, когда женщина всхлипывает, и захлебывается слезами у тебя на глазах. Разговор их не имел никакого смысла, тюремный врач не в силах изменить приговор, ему пришлось несколько раз повторить ей эти слова. Через четверть часа она поднялась, пожала ему руку и поблагодарила за то, что он согласился принять ее. Она шла медленно, высоко подняв голову.

Наказание есть наказание. Что посеешь, то и пожнешь. Каково сошьешь, таково и износишь. Сам накрошил, сам и выхлебай. Такова жизнь. И такой она была всегда.