– Дело Густафссона совершенно ясное, – сказал прокурор и погрозил подсудимому пальцем. – Я ни минуты не верю, будто Густафссон считал себя вправе взять эти деньги, но если и так, он не имел никакого права решать этот вопрос самолично. Общество должно защищать себя от насилия. Мы должны пресекать любые попытки людей поставите себя над законом, нарушить договор. В данном случае мы имеем дело с самым обыкновенным грабежом, ибо применение насилия против человека, который пытается, вернуть себе свою собственность, с точки зрения закона и есть грабеж.
Густафссон, не дрогнув, выслушал приговор. Его жена тоже не шелохнулась. Она словно застыла на своем месте. И лишь когда все покинули зал суда, она медленно, с сухими глазами поднялась со стула.
«Итак, этот маленький дом разрушен», – думал доктор Верелиус, лежа на спине со сплетенными под головой руками. Может, жене и удастся кое-что сохранить – раньше она работала в конторе полдня, теперь ей придется работать полный. Но смогут ли дети продолжать учение, она не знала, все произошло в середине учебного полугодия, и теперь учение детей зависело от того, сумеют ли они получить пособие или ссуду... Впрочем, ссуды надо возвращать, а в их семье никто не привык жить в долг.
– Старомодные предрассудки, – пробормотал доктор Верелиус себе под нос. Будучи тюремным врачом, он сумел сохранить человеколюбие, и склонность к цинизму, характерная для большинства студентов, не пустила ростков в его сердце.
Но Густафссону он ничем помочь не мог. Для него этот случай был уже перевернутой страницей. Все свершилось без его вмешательства.