Волк в мешке.

Наконец по лестнице загрохотали шаги. Шли четверо, топая, будто стадо слонов. Нож и Топор вошли первыми. Прозвищ двух других Курт не знал, однако они также красовались в черных кожаных безрукавках. Нож тащил какую-то коричневую тряпку; Топор многозначительно помахивал серебристой цепочкой, к которой крепился пульт управления. Стоило Курту это заметить, как что-то внутри него недовольно растопырило шипы. Этот дикобраз, вероятно, имел много общего с условным рефлексом, сколь бы Волку ни было неприятно ассоциировать себя с собакой Павлова.

Не вставая с кровати, Курт наблюдал, как Нож пропихивает коричневую тряпку в щель между решеткой и полом, куда обычно ставили поднос с очередной кормежкой.

Поднявшись на ноги, безволосый поспешно отошел.

- Возьми, - обратился он к узнику, кивнув на тряпку. - Это для тебя.

Курту и самому стало любопытно. С того самого времени, как он оказался в заключении на Подворье Тарана, ему не давали одежды, за исключением чистых трусов (за гигиеной здесь следили; Хэнк придирчиво замерял, претерпела ли мускулатура "волчонка" изменения после многодневных тренировок). Это не вызывало каких-либо серьезных неудобств, - температура под Куполом всегда держалась в пределах комнатной, в камере же неустанно работали обогреватели. Но коричневая тряпка, принесенная Ножом, менее всего походила на то, что привык носить Курт - когда-то давно, еще в прошлой жизни... Как бы там ни было, любопытство подвигло его оторвать зад от койки и подойти к решетке.

Он нагнулся и поднял темно-коричневую одежду с пола. По мере процесса становилось очевидным, что "тряпкой" вещь отнюдь не являлась.