– Вперед, – велел Топор.

Скрипнув зубами, Вол к двинулся к решетчатой двери. Распахнул ее одним ударом – с такой силой, что та ударилась о каменную стену. Прежде, – отстранение отметил он, – такого не случалось. То ли петли разболтались, то ли сил и впрямь прибавилось…

На этот раз Нож и Таран, традиционные провожатые, пропустили Волка вперед. Тот шагал по ступеням, прислушиваясь к звукам и запахам, что поступали снаружи. Вибрации – крики и топот – прекратились. За спиной напряженно дышали безволосые. Топор держал большой палец в миллиметре от кнопки. Двое других, вероятно, успели подняться на поверхность – подгоняемые сознанием того, что за ними шагает зубастая и мохнатая смерть… А впрочем, они зря боялись. Мало того, что Курт с трудом мог разглядеть в разрезах капюшона ступени под ногами, так еще полы балахона так и норовили обвиться вокруг лап или попасть под них.

Вот наверху показался широкий освещенный проем. Каждый раз, выходя на поверхность, Волк был вынужден несколько секунд стоять на пороге, прищурив глаза, привыкая к смене обстановки. Теперь узкие щели капюшона играли роль светофильтров или, на худой конец, диафрагмы. Лучи пронзали эти бойницы, но на подходе к чувствительным глазам Курта почти теряли свою пагубную силу.

Волк перешагнул порог. Первое, что он увидел на знакомом до боли дворе, – это безволосые.

Много безволосых.

Прежде всего, узника встречали шестеро “безрукавочников”. Каждый при себе имел пистолет, боевой меч и резиновую палку. Трое держали обнаженные мечи, а трое, соответственно, дубинки. Пару мгновений спустя к ним присоединились Нож и Таран, которым вполне хватало пульта управления, – невзрачная пластиковая штуковина служила куда более надежной защитой от узника, нежели мечи и дубинки.