За исключением, может быть, одного. Это был младший сын помещика на юге прихода Гростенсхольм. Ингрид еще не отказала ему — она оставила себе время подумать, и родители ее лелеяли надежду, что она примет его предложение. Юноша был неплохой, и они надеялись, что с ним она будет счастлива. Ингрид уже так долго держала себя в узде, что ее безбоязненно можно было передоверить мужу.

И тут приехал Дан…

Он галопом влетел на своем коне во двор Гростенсхольма, чтобы укрыться от грозы и проливного дождя.

Неожиданно он увидел на башне странную фигуру. Девушка в белом платье стояла на фоне темно-синего неба и протягивала к небу руки.

«Сумасшедшая, — подумал Дан. — Безумие — стоять там в грозу!»

Однако к его страху примешивалось восхищение перед ее безрассудной отвагой.

Бросив поводья подбежавшему слуге, Дан схватил свою поклажу и поспешил в дом.

Альв и Берит тепло встретили его.

— Рад видеть тебя, Дан! — сказал Альв. — Тенгель писал, что ты едешь к нам, но это было уже очень давно!

— Да, я не слишком торопился.

— Ты стал совсем взрослым. Когда мы виделись последний раз, ты был маленьким мальчиком. Но я сразу узнал тебя. Ты очень похож на своего деда Доминика.

Альв подумал, но не сказал, что у Дана была приятная наружность. Высокий, статный, темноволосый, кареглазый. Если бы не слишком резкие черты лица, его можно было бы назвать красивым, но в любом случае вид у него был очень мужественный.

— Жаль, что Ингрид нет дома! — вмешалась Берит. — Она куда-то исчезла, видно, испугалась грозы и где-нибудь притаилась.

— Ваша дочь стоит сейчас на башне и молится грозе, — сухо заметил Дан. — Ее восторгу нет предела.

— Как это мы не сообразили! — пробормотал Альв и бросился вверх по лестнице.

Он вернулся обратно, обнимая Ингрид за плечи. Глаза ее горели от счастливого возбуждения.