- Не смей!.. - прошипел Григорий.

- Уйди! - угрожающе ответил Борис.

- Боря!.. - пытался успокоить друга Григорий.

Борис крутил ему руку, стараясь вырвать пульсатор.

- Размозжу... это гнилое яйцо... - бормотал он. - Пусти!

- Рожков! - крикнул Григорий, толкнул товарища в грудь.

Борис покачнулся, ослабил руку. Григорий вырвал пульсатор и, размахнувшись, швырнул его в податливую темноту космовокзала.

- Назад! - сказал он Борису, ринувшемуся было в здание. - Приди в себя!

Борис, как ребенок, всхлипнул, обмяк, дал увести себя от ступеней вокзала.

- Обоим нам нелегко, - говорил Григорий. - Ну, подумаем, что можно сделать?

Они заснули, примиренные, прижавшись друг к другу.

Григория разбудил Борис незадолго до рассвета:

- Гриша...

Тот бесшумно поднялся, сел.

- Что-то изменилось, - сказал Борис. - А что, не пойму.

Григорий минуту слушал.

- Перестало звенеть! - сказал он.

- Правда, - согласился Борис. - К чему это?..

Они просидели до рассвета, вслушиваясь в бесконечную тишину.

Рассвет не принес никаких изменений: слонялись двойники по поляне, боролись возле ступеней за нейтронный пульсатор, потом, примирившись, сгорбившись, шли через поле к ним. Борис скрипнул зубами.

Григорий, чтобы отвлечь товарища, начал было читать из русской старинной басни:

- Волк, думая залезть в овчарню, попал...

Но Борис глянул ему в глаза, и Григорий смолк: остроты не получилось. И сам он чувствовал, что фальшивит. Ему ли острить - Борис моложе его, весельчак в компаниях среди космонавтов, на Земле - рубаха-парень. Не его вина, что он попал в такую странную переделку. Здесь нужны психологи, физики, а Борис просто механик. Но если здоровый нормальный человек до такой степени скис, то все это очень плохо - Григорий смотрел на тупое, бессмысленное кружение двойников. Хуже не придумаешь.