– Долго же ты меня ждала…

– Ну, знаешь ли! Бросил меня брюхатую и удрал от батюшкиного гнева, а меня оставил расплачиваться за двоих!

– Я странствовал.

– Странствовал он! Слышала я про твои странствия. Таскался в наёмнической армии. Небось переимел всех портовых шлюх по обе стороны моря.

– Ну, положим, ты тоже времени не теряла.

– А что мне, в девках было оставаться? Откуда я знала, что ты вернёшься? К тому же меня заставила мать.

– Ага, тебя заставишь…

– Что-что ты сказал?

– А ты бы поехала со мной?

– С тобой? Куда?!

– Всё равно… Я неплохо заработал… Я теперь…

– С ума сошёл? Тыняться по миру с тобой, оборванцем?

– Я тоже способен на высокие чувства.

– Ну конечно. Я никогда и не сомневалась.

– Ладно… Раз не хочешь… Ну иди сюда…

– Тихо! Идиот… Покои мужа над моими!

– А мы не будем шуметь…

– Дурак… Пусти меня! Ах, что же ты… делаешь… ах-х…

– Дай я покажу тебе, чему научился у портовых шлюх…

– Алан… что ты…

– Моя прекрасная леди Селена…

– Алан не мог противиться воле своей возлюбленной, но пожелал увидеть её ещё лишь раз перед тем, как покинуть навсегда. В тот день в замке великого герцога устраивали большой пир, и Алан проник в чертог под видом менестреля.

Девочка приподнимает голову, нетерпеливо убирает с лица тоненькие спутанные волосы. Начинается самое интересное, самое сладкое, самое красивое. Самое тёплое. И лёгкое, лёгкое…

– Много в тот день было в замке менестрелей, и каждый из них пел лучше другого. Сэр Алан никогда прежде не держал в руках лютни и не слагал песен, но лишь только взгляд его упал на леди Селену, сидевшую по правую руку от мужа, слова сложились, и пальцы сами побежали по струнам. И поразились все красоте и нежности его песни, ибо было в ней столько любви и печали, сколько не было во всех иных песнях, вместе взятых. И столь прекрасна была эта песня, что тронула даже великого герцога, супруга Селены, и он встал и сказал: «Вот лучший певец, какого я слышал. Скажи теперь, чего ты желаешь в награду за эту песню». И Алан сказал: «Я желаю лишь один цветок из волос прекраснейшей леди Селены, хотя моя песня не стоит даже его». И леди Селена встала, и извлекла из своих волос жёлтый цветок, и бросила к ногам возлюбленного Алана, и были сухи её глаза.