А глаза-то эти как раз и сузились от обиды, улыбка погасла, девчонка нахмурилась.

– Не обращай на Юрку внимания, он злится, что кувшинки для своей Олеськи не достал, – пояснил Олег. – Понимаешь, завтра же Ивана Купала…

– Сегодня! – с жаром воскликнула девчонка, – сегодня, сегодня, Купала! – и судорожно вздохнула.

– Ну, сегодня, – удивился Олег, слегка раздражённый, что его так резко перебили, – и вот, представляешь, какой девчонке сюрприз, если бы Юрка кувшинку ей преподнёс! В такой праздник – и такой чудесный цветок… Почти волшебный. Это ж вроде как папоротник найти, в такую ночь.

– Ха-ха-ха, – рассмеялась девчонка, – как папоротник, ха-ха, рассмешил!

Ребята переглянулись. Юрка поднёс палец к виску, – мол, чего-то с девчонкой не то, явно.

– Что смешного, Марьяша? – стараясь говорить спокойно, спросил Олег. Девчонка уловила настроение, перестала хохотать.

– Да, смешного мало, – проговорила как-то тоскливо, и подняла глаза – туда, где в просветах между деревьев виднелся кусочек темнеющего неба.

– Так может, сразу бы – папоротник поискали? – продолжила она через некоторое время, – всё равно ищете, не знаючи, – и опять заулыбалась во весь рот.

– Иди-ка, ты, Марьяша, – разозлено прошипел Юрка, но девчонка вдруг схватила его за руку.

– Кувшинки распускаются ночью, вот дурачок, – сказала игриво и, хитро улыбнувшись, добавила: – когда высокая луна освещает весь пруд.

– Это невозможно, – Олег подошёл почти к самой кромке водяной жижи, и его ноги в кроссовках погрузли в болотистой земле почти по щиколотки, – ух, вляпался…

– Осторожно, – вкрадчиво и как-то зло проговорила Марьяша, – можно и завязнуть, не асфальт.

Олег вздрогнул: эти новые интонации в голосе девчонки неприятно удивили его.