А дно приближалось.

– Одино…

– Попино…

– Двикикиры…

– Хайнам.

Сердце разрывалось от напряжения, рвалось из груди, стремясь убежать от глупого неразумного хозяина, подвергавшего своё тело безрассудному смертельному риску, но сознание сдалось первым – кануло в черноту.

…Сколько пролежал – непонятно. Может – тысячу лет, а может – только на миг прикрыл глаза.

Не было ощущения времени.

– Дайнам, – шепнули в ухо, и сразу же открыл глаза. Казалось, страшный счёт вливал в него жуткие, странные силы, заставляя принимать реальность как должное, не сойти с ума. Мозг отказывался верить глазам, когда эти глаза сообщили, что видят красивый удивительный цветок.

Мерцающий алый бутон на тоненьком дрожащем, словно ниточка, стебельке.

– Сповелось.

И он сделал шаг.

– Сподалось.

Было очень тихо, уши как будто заложило ватой, и счёт приходил откуда-то издалека, из-за пределов этого маленького уютного мирка, где вырос диковинный цветок, где казалось, само время замедлилось, сгустилось и текло под ногами густым киселём.

– Рыбчин.

Бутон был вытянутым, спиралевидным, и ещё только-только раскрывался. Олег глянул в середину и уже не мог оторвать глаз: ему показалось, что внутри, в чёрном ядре цветка, растёт и поднимается та самая, неведомая тайна миросотворения, самое начало всего сущего, первая единица, выделившаяся из Хаоса… И ещё какие-то странные, лихорадочные мысли приходили ему в голову. Он дивился им и страшился их, не понимал и принимал: это было приятное, дивное ощущение – чувство жуткого, дикого восторга и причастности к Великой Тайне.

Дыбчин… – прошипели предостерегающе в ухо и рука, вперёд разума осознав, что требуется, потянула на себя тоненький прозрачный стебель.

– Клек!

– Справился.