— Тогда… — портье покосился на часы и кивнул своим мыслям, — тогда там же, за столиком, на котором стоит лампа с розовым абажуром, почти наверняка сидит Агата. По идее, она должна быть свободна, хотя варианты возможны всегда, вы же понимаете.

— И?

— Если вы покажетесь ей интересным, хороший — действительно хороший, сударь, поверьте! — вечер вам обеспечен. Но я должен сразу вас предупредить: это дорого. Очень дорого.

— Российские офицеры, — Десница подтянулся и как будто даже немного протрезвел, — деньги считать не приучены!

Он развернулся на каблуках, зачем-то проверил, на месте ли заткнутая за фальшь-погон пилотка, и, каким-то образом ухитрившись выровнять шаг, двинулся в указанном направлении.

В баре было не слишком уютно. И дело заключалось не только и не столько в запущенном на полную мощность кондиционере — хотя, право же, в таком напоре холодного воздуха не было никакой необходимости. Но сама атмосфера…

Портье был прав, у стойки именно болтался «выводок прелестных созданий», состоявший, что характерно, из представителей обоих полов. Растрепанные, взбитые в причудливые гривы волосы… предельно (да, пожалуй, и запредельно) яркий макияж… дешевые одежки, откровенные до полного неприличия… хуже всего были глаза. И не так уж важно, были ли зрачки расширены так, что невозможно разобрать цвет радужки, или же сведены в точку. Взгляды. Жадные, призывные взгляды, бесстыжие, липкие, вызывающие желание вымыться. Развлечься? С этими? Да дядечка, похоже, шутник… если и второе его предложение из той же оперы…

Десница осмотрелся, демонстративно не обращая внимания на возникшую у стойки суету. Зеленый абажур… голубой… желтый… А вот и розовый. Ну ни хрена себе… На краю сознания, почти не давая права голоса мужчине, забубнил профессионал.

«Двадцать пять — тридцать лет… в первом приближении двадцать восемь… Рост метр семьдесят пять… Для силы тяжести ноль восемьдесят восемь маловато… Вес шестьдесят-шестьдесят два… Телосложение нормальное… бедра узкие, поди не рожала еще… Лицо овальное, удлиненное, тип лица европейский… кожа светлая, без изъянов… волосы темно-русые, коротко постриженные… глаза…» Тут Десница запнулся.