Вот тут картинка стала и вовсе паршивой. Едва различимый контур моего тела неведомым путем попал в другое помещение. Вроде как без всяких усилий со своей стороны. Здесь оно окончательно обессилело и лежало неподвижно.

Видимо, невольные воспоминания разбудили и память тела. Я словно наяву чувствовал боль, потом жар, потом зуд. И снова боль, жар, зуд… Силы быстро покидали тело. Сознание гасло, уходило прочь. Пряталось в глубине. А потом рывком ушло, оставив на поверхности тонкую нить, как подлодка выставляет перископ, будучи под водой. Вот через этот перископ я наблюдал за внешним миром. До тех пор, пока не пришел в себя на операционном столе.

Что за фокус проделало сознание, я не знал, и никаких догадок не было. Ясно, что это работа моей мутированной сущности. Но как оно проделало такой трюк – загадка.

«Если до завтра Битрая не найдет Землю, попрошу отправить меня по „контуру“. А там сориентируюсь сам. Периметр Анкивара меня слушал, послушает и игрушка Годиана…»

Эта мысль меня успокоила, и вскоре незаметно для себя я все же заснул…

Встал я довольно поздно. Электронное табло часов успело нащелкать двенадцать часов. Приняв душ и плотно перекусив, вызвал по инкому (такая хитрая штука с функциями телефона и телевизора) женевера.

– Встал? – осведомился тот. – Что-то хотел?

– Как успехи с поиском Земли?

– Ищем, – лаконично ответил Битрая. – Как найдем, скажем.

– Я хотел бы переговорить с вами.

Битрая недовольно хмыкнул и спросил:

– Это обязательно?

– Желательно.

– Хорошо. За тобой прилетят через пять минут.

Тот же пилот доставил меня к женеверу. Я сам поднялся на третий этаж и вошел в кабинет. Где и застал Битраю с двумя собеседниками. Коротко поздоровавшись, тот предложил сесть.