– Да, – согласился тот. – Мои шестьдесят шесть тогда выглядели юношеством. Именно в этом возрасте обычно совершают самые безумные и немыслимые поступки… А то, что сделали мы, можно считать верхом безумия.

– Но не будь этого безумства, кто знает, чем бы все обернулось. Возможно, столетний юбилей ты бы справлял на семейном кладбище…

Женевер побарабанил пальцами по столу.

– А кое-кто на Арнии считает нас мертвецами. И не только враги. Но и друзья.

– Бывшие друзья, – не преминул уточнить Эгенворт.

– Да. Как они нас отговаривали, убеждали. Риск слишком велик, шансы на успех минимальны… И ждет нас здесь скорая смерть вдали от цивилизации.

– Помнишь старую пословицу? Риск – последняя надежда обреченных. Видимо, тогда мы разделились не на правых и неправых, не на смелых и трусливых. А на тех, кто считал себя обреченными, и тех, кто еще мог купить свободу и жизнь. Ценой предательства.

– Нас многие хоронили. И друзья, и враги… А мы выжили. И город отстроили! Помнишь, Мартин предложил назвать планету и город Годианом? В переводе с древнего – удача.

– Помню-помню, – закивал Новистра.

– Что-то мы слишком ударились в воспоминания, – вставил Эгенворт. – Не хочу вам портить настроение, но впереди еще масса дел. Которые ты, Рунген, сам просишь ускорить…

Женевер развел руками, как бы извиняясь за легкомысленный разговор. В этот момент раздалась трель инкома.

– Слушаю.

– Это Оскольт. Диспетчер станции ПСД передает, что датчики зафиксировали присутствие объекта в запредельной области.

– Что?

– Я направил туда своих парней. А диспетчер получил приказ в случае попытки прорыва включать «сброс».

– Я понял. Сейчас подъеду. Подъедем, – поправился женевер, заметив жестикуляцию Эгенворта.

– Имеет ли смысл объявлять общую тревогу?

– Пока не надо, – вклинился в разговор Эгенворт. – Я прибуду и решу на месте.

– Хорошо, шеф.

Эгенворт встал, машинально пригладил волосы.