— Чему ты улыбаешься?! — почти взревел он.

— Мышцы свело… — вяло отмахнулась я.

От подобного объяснения он пошел багровыми пятнами. Интересно, а дальше он побледнеет или позеленеет? Может все-таки предложить ему сервиз подешевле? А то через пару минут от фамильной ценности и занюханного блюдечка не останется… Хотя он все равно стоял без дела, а так хоть какая-то польза! Но, наверное, тут сработала чисто женская солидарность по отношению к несчастной свекрови, которая вот уже битый час выла под дверью, пытаясь уговорить сынулю не изводить на меня, поганку, такой антиквариат. Я молча встала с роскошного кресла и прошла к столу, украшенному к намечавшемуся банкету. "Конь" удивленно остановился, так и не добив фарфор, и уставился на протянутую мною глиняную тарелку…

Не угадала ни разу! Он принял приятненько землистый оттенок… Хотя, могу поспорить, что при определенном освещении его можно было бы принять и за зеленоватый, немного болотистый цвет. Эх! Умер во мне художник! А какое бы с него получилось наглядное панно! Поместила бы я его на страницах учебника для начинающих в разделе "безмозглые сливки общества".

Неизвестно, чем бы это все закончилось (возможно, в итоге во всем замке не из чего было бы и воды попить), но от такой участи нас спас громкий стук в дубовую дверь.

— Не вставай, я сама открою.

На пороге во главе стояли гости, приглашенные на праздник. Я мило им улыбнулась и попросила не обращать внимания на небольшой беспорядок. Пришедшие неуверенно остановились у входа. Уж не знаю, что больше всего их повергло в ужас: вид равномерно покрытого осколками пола или фиолетовое лицо моего благоверного.