«Джип» мигнул фарами, включая сигнализацию.

   – И где хозяин? – спросил Гринчук, поднимаясь на крыльцо мимо охранника.

   – В зале, – коротко ответил охранник.

   Атаман действительно был в зале. Когда Гринчук вошел, Атаман как раз стоял, опершись на кий, задумчиво рассматривая шары на столе. Больше никого в зале не было.

   – Типа, добрый день, – сказал Гринчук.

   – День добрый, – ответил Атаман и обернулся к вошедшему.

   Что-то в этом внешне спокойном лице было не так. Что-то… Гринчук подошел к столу.

   Атаман руки не подал.

   Умный Атаман, не хочет двусмысленности. Гринчук руку мог не пожать. А это ставило бы Атамана в неловкое положение в самом начале разговора.

   – Сразу начнем разговор, или ритуал выполнять будем? – спросил Гринчук. – Типа, твои пацаны, блин, в натуре, наехали…

   – Грыжа мне звонил, – сказал Атаман. – Не получилось у него…

   В голосе Атамана прозвучала усталость и какая-то обреченность. Фатализм, что ли…

   – По-другому думал, но что вышло, то вышло. Партию сыграем? – спросил Атаман.

   – Не-а, – покачал головой Гринчук. – А то у нас получится как в кинухе «Место встречи изменить нельзя». А вы, господин Атаман, не Копченый, а я – не Жеглов. Так что…

   Гринчук, словно извиняясь, развел руками.

   – Тогда пошли присядем, – сказал Атаман.

   И снова в его голосе прозвучала обреченность.

   В зале было довольно темно. Свет горел только над столом, возле которого стоял Атаман и над столиком с двумя креслами в углу зала.

   К столику Атаман и пошел. Сел в одно из кресел и молча указал Гринчуку на другое.

   Гринчук сел.

   – М-да… – выдохнул, помолчав, Атаман. – Странная штука – жизнь. Цепляешься за нее, пинаешь других, зубами рвешь врагов, а потом оказывается, что все это фигня. И жизнь – фигня. И ты. И все на свете – фигня.