— Стерва! А уйду я в монастырь... женский! Помнишь тот мирок, в котором мы отмечали свой двухтысячный день рождения? Там целый — монашеский орден появился имени тебя, Серебряной Леди... Вот туда и уйду! Там меня будут холить и лелеять, не то что здесь!

— Ну и скатертью дорожка!

— Бессердечная! Бездушная! — В голосе братца послышались сдавленные рыдания.

— Это комплимент или попытка подлизаться? — уже не так уверенно хмыкнула я.

Тяжело вздохнув, я высунулась из-под одеяла. Ненавижу мужские слезы, даже если они столь оптимистичны и щедро сдобрены похрюкиваниями-смешками.

Руби в позе расслабившегося кота растянулся в кресле. По стенам бегал огромный паук, расстрел которого фаерболами и послужил сегодняшним аналогом будильника. Заметив, что я наконец соизволила продрать свои сиятельные глазки, братик попытался было отправить кошмарик туда, откуда взял, но что-то напутал с векторами и вместо того, чтобы открыть портал, швырнул в эту ожившую мечту сумасшедшего энтомолога чем-то из арсенала атомарной

Интересно, куда теперь девать эти сто килограммов столь не любимого мною лакомства?! Я же не «новый русский», чтобы держать в спальне шоколадные статуи! Но об этом потом... а сейчас более насущные проблемы на повестке.

Например, как не стать первой братоубийцей в драконьей истории. Хотя, боюсь, многие меня за сие богоугодное дело только поблагодарили бы.

— Руби, а ты никогда не слышал о таком замечательном изобретении человечества, как выходные? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Я понимаю, что люди в общем и целом раса донельзя отсталая, но даже в большинстве их миров рабский труд давно упразднили!

На сей раз промолчал братик. Он превосходно знал человеческую историю, но, как все начальники, предпочитал считать, что подчиненные его личная собственность и выходные им не положены по статусу. А уж про родную сестру и говорить нечего!