Морщась от чуждой, режущей слух агрессивной музыки, Луциллий ощущал, как его сердце начинает биться все чаще и чаще, подчиняясь яростному ритму. А барабан всё звал и звал, завлекая куда-то, обещая восторг и упоение.

Вдруг ритм барабанов сбился – и в следующее мгновение дети степи схлестнулись друг с другом, как встречаются две песчаные бури в пустыне Мёртвых. Зазвенели клинки, замелькала сталь, отражая блики костров, снова взвилась музыка барабанов, постепенно ускоряя ритм. Воины принялись поддерживать дерущихся криками и отхлопывать в такт.

У жреца милосердия сердце сжалось при виде самозабвенно рубящихся ланов. Они действовали так яростно и отважно, выкладываясь в полную силу, словно были врагами, а не союзниками. Как может их вождь позволять солдатам так рубиться? Ведь одно неверное движение – и смерть! Сколько юношей умерло в этой забаве? Как можно быть такими беспечными? Забава! Это варварство для них всего лишь забава! Неудивительно, что захватчики не боятся смерти, они и так каждый день играют с ней!

Молодой воин наседал на своего партнёра, тот в основном уклонялся, что ещё больше раззадоривало нападающего. Ланны стали свистеть и отпускать шуточки. Вожак захватчиков нахмурился и что-то коротко выкрикнул рыжеволосому насмешнику. Словно в ответ на пожелание главаря, тот молниеносно крутнулся, проводя серию подсечек. Молодой задира с трудом смог избежать первой, однако споткнулся о вторую и упал на землю. Сабля Тиллы, описав красивую дугу, затормозила в каком-то миллиметре от его горла. Жрец поёжился, всё-таки переоценил собственные силы молодой лан.

Проигравший бой юноша похлопал рукой по земле, и ему позволили встать. Уважительно поклонившись Тилле, юный боец вернулся в круг воинов. Снова зазвучали барабаны, и уже Тилла начал свой танец в центре круга, но вызывать кого-то на бой не спешил. Он демонстрировал всё своё мастерство и гибкость, словно предупреждая и устрашая будущих противников, и только наблюдавший за всем Аларик знал, что это представление далеко не предел возможностей его друга. Показывая многое, Тилла как всегда скрывал куда больше.