"Позвольте, - сказала Косовский, - а как же останки, найденные на энергостанции? Это уже не мираж. Это факт, настоящий факт!"

Восторженная дрожь звучала в его словах. Он очень любил свою прежнюю профессию. Таких минут, наверное, ждут всю жизнь. Минуты настоящего триумфа случаются только раз в жизни.

В наступившей тишине стало слышно дыхание людей. Затем чей-то голос произнес: "Все это мираж. От начала до конца". Кажется, это произнес тот, кто недавно выходил из гостиной. Он только что вернулся и прекрасно знал, что говорил. Любой факт за несколько секунд обращается в мираж в ослепительном огне плазменного резака.

Косовский секунду помедлил, затем бросился в лабораторию, где оставалось препарированное существо. Все уже поняли, что он опоздал.

Он вернулся минут через пять. Вошел в гостиную и обвел всех бесцветным, тусклым взглядом.

"Один пепел, - сказал он. - Ничего не осталось. Просто пепел".

Мы разошлись, опустив головы. Невозможно было смотреть на Косовского и друг на друга в ту минуту.

Вчера мы запустили первую секцию реактора. Это был по-настоящему торжественный день. Мы все собрались в главном зале. Первая секция из двадцати двух. Наша первая победа. Лучше сказать: первая большая победа потому, что побед малых в нашей борьбе с Юнгой неисчислимое множество. Каждый день она понемногу проигрывала нам, эта сумасшедшая планета, а теперь терпела настоящее поражение. Через две недели войдет в строй вторая секция, а дальше дело пойдет еще быстрее.

Мы смотрели, как Акрош запустил насосы, как заработали регенерационные колонны - все четырнадцать, и освобожденный кислород потек по магистралям в камеру сгорания.

А когда включилось зажигание топки, раздался страшный грохот. Топка взлетела на воздух, разорвалась на тысячи кусков. За доли секунды триумф превратился в поражение. Самое отвратительное, что мы не могли получить ответа: отчего это случилось? То есть причина взрыва, конечно, ясна: в момент зажигания камера была заполнена смесью кислорода с метаном.