Фархад дернул плечом и уставился в окно. Семья Наби входила в «золотые десять тысяч», в число семей, владевших жилищами, возвышавшимися над поверхностью Синрин. Поэтому для наследника семьи «утро» означало именно утро, восход солнца, а не смену режима освещения в коридорах и общественных помещениях. Тем не менее, чтобы добраться до школы, клуба или храма, юноше приходилось спускаться в город и там передвигаться наравне со всеми — кое-где на своих двоих, кое-где на метро. Отец и мать считали, что ему не стоит слишком уж отличаться от ровесников, а полчаса-час, проведенные в общественном транспорте, не причинят отпрыску никакого вреда. Фархад думал ровно так же и всегда посмеивался над теми одноклассниками, что раскатывали по Асахи на безмерно дорогих вилмобах — мало того, что им приходилось стоять в пробках и опаздывать, так еще и зачастую пешеход обгонял владельцев персональных средств передвижения. А ведь получить разрешение на вилмоб было не так уж и просто…

Накрытый розовато-золотистым куполом силового поля дом, точнее, его верхняя часть, неплохо вписывался в окружающий пейзаж. Собственно, она и была частью пейзажа — пентхаус вырубили в скале, прикрывавшей каверну Асахи. В камне были прорублены широкие окна, изящно замаскированнные под естественные пещеры. Фархад несколько раз выходил на поверхность и каждый раз удивлялся — стоит отойти от дома всего минут на пятнадцать, да и то неспешным размеренным шагом, обернуться — и увидишь дикие скалы, по случайной прихоти накрытые силовым полем. Нужно быть очень наблюдательным и внимательно присматриваться, чтобы заметить: кое-где у «входов в пещеры» снег подтаял, а в других местах изменил цвет: там на поверхность выходили вентиляционные трубы.