- Перед промывкой аппарата слил из отстойника. Там всегда остается граммов двадцать пять-тридцать.

- Много у нее этого лака? - спросил Вячин.

- Смотря для чего, - ответил Назаркевич. - Для промышленных нужд капля в море. Установка-то опытная, лабораторная. Кубракова надоила на ней всего литров тридцать.

- Нам бы двух поллитровок этого поликаувиля хватило на год. Распыляли бы аэрозольно, - сказал Вячин.

- Попроси у нее, - посоветовал Лагойда. - У вас же были неплохие отношения. Может даст.

- Так эта ведьма и разбежится! - скривился Назаркевич. - Впрочем, как хочешь. Она послезавтра утром вместе с директором уезжает в Германию.

- Надолго? - спросил Лагойда.

- А черт ее знает! Кажется, на неделю. По мне хоть бы навсегда, сказал Назаркевич.

- Тосковать будешь, - засмеялся Лагойда. - Ну где этот официант? Жрать хочется!

- Вот уже катит тележку, расстегивай пояс, - Вячин убрал руки со стола, как бы освобождая место.

2

Серия "Вольво" с польскими номерами, мягко вкатываясь в рытвины поселка и осторожно выползая из них, миновала последние дачные домики.

- Ну и дороги у вас! - сказал водитель.

- А то ты не знал! Первый раз, что ли? Да и у вас не лучше. Ездил, знаю, - ответил мужчина, сидевший на правом сидении.

Машина без разгона легко поднялась на лесистый холм, остановилась. Они вышли.

- Дверцы не закрывай, пусть проветрится, душно, - сказал поляк.

В этот будничный день здесь было безлюдно и тихо. В знойный воздух густо испарился запах хвои. Где-то за лесом прерывисто загнусавил сигнал у закрывающего переезда, и тут же ответно рявкнула электричка, вбивая в тишину колесную дробь.

Поляк лег навзничь на траву, усыпанную рыжими прошлогодними сосновыми иглами и вольготно раскинул руки. Его спутник, отойдя на несколько шагов, любовался автомобилем.

- Хороша, - сказал он. - Тадек, я вижу, не только машину поменял, но и номера?