Мне было с ней хорошо.

К весне в дом кЕлене Сергеевне пришло известие: с фронта ехал ее старший сын Женечка. Елена Сергеевна не сообщала ему, что его жена сбежала из Ташкента с другим. Она боялась, что на фронте это будет для него слишком тяжело.

Мы ждем Женю! Елена Сергеевна просит меня то ли пофлиртовать с ним, то ли влюбить в себя, но тут-то я оказалась не на высоте. Начитавшись в детдоме Ромена Роллана, я ждала в этой сфере жизни чего-то невероятного и сказала Елене Сергеевне, что я – пас. Тогда мы, или скорее Елена Сергеевна, нашли поблизости красивую, стройную блондинку, отнесли к ней вино и фрукты, и приехавший Женечка вечером пошел туда на посиделки. Я Женечку очень любила со своего раннего детства, с пяти лет. Конечно, когда мы стали старше, наверно я и была в него влюблена, но в Ташкенте я была счастлива его видеть по-дружески, как родного. В письмах к маме он посылал с фронта стихи Симонова. Побыв с нами несколько дней, он уехал в Самарканд в Академию. Уехал он в хорошем настроении.

Учусь с интересом. Есть чудесные подруги и друзья. Осенью нас, студентов, посылают на экскурсию в Самарканд. Чудо – этот город, и чудо – Средняя Азия. И опять встреча с Женей. Я являюсь в Академию и вызываю его. Мы чудесно гуляем по городу. Я спрашиваю его как брата: «Что же это такое – любовь, близость?» Из его объяснения мне показалось, что он никогда не любил. Мы с Роменом Ролланом о любви знаем гораздо больше.

Я рассказала в одном из писем, что очень подружилась со Светой Гурвич – дочерью Бухарина. Когда ее мама, Эсфирь Исаевна Гурвич, профессор Академии наук, уехала в Москву, Света пригласила меня пожить до реэвакуации института у нее.

Тогда я переехала от Елены Сергеевны кСветлане. Мы замечательно подружились с ней в те дни, что жили вместе и учились в одной группе Архитектурного института в Ташкенте. Мы были очень нужны друг другу, так как любили своих отцов и теперь могли о них говорить. В Москве Светлана ушла из нашего института сдавать экзамены в МГУ, но мы остались на всю жизнь близкими подругами.