Минут десять спустя они выбирались с глухой лесной дороги. Михаил сказал;
— Вообще-то мне такой юмор несвойственен.
— Да уж несвойственен. Куда как.
— Говори лучше, где у тебя бутылка припрятана, а то мне этот жлоб помешал, надо стресс снять.
Михаил врал. У него не было стресса. Его душила глухая и черная, как эта июльская ночь, тоска. Пачка оказалась чересчур толстой, что могло означать только новое задание в самом ближайшем будущем. Или сразу несколько.
Что же до той помощи, которую он обещал Алику попросить, то и здесь он кривил душой.
У НЕЕ помощи попросить нельзя. ОНА не помогала. ОНА только приказывала.
Глава 5
вспышка — цветы — дорога — зеленый газон — вспышка
Ивы. Странно думать об ивах, когда в воде отражаются сосны. И вода черная, быстрая, бегучая.
Женский профиль в неосвещенном окне. Какая тоска! И никого рядом, никого. И ночь.
Цепочки, цепочки, цепочки огней. Гул. Частый. То на небо, то с неба. Где же здесь увидеть месяц в небе.
Они слишком часто взлетают и садятся. По одному, парами, звеньями. Она знает, она видит их.
Завтра последнее испытание, и она целый месяц будет жить дома, в московской квартире. Тихо, тепло, уютно, знакомо.
Тихо, сумрачно, пусто, страшно.
Она выговорила у них себе это право. Выторговала. Пусть в квартире живут только тени, но это родные тени. Все, что у нее осталось родного.
Знакомая панорама из окна. Мост внизу и на углу, на повороте из-под моста светофор. Нелепый, тройной, поставили в прошлом году.