Выжженные огненным пальцем во тьме ровные телеграфные строчки возникли перед ним, стоило лишь смежить веки. Поворачиваясь в секущих тело острых струйках, он вновь прочитал их, запоминая. Хотя специально стараться не стоило. Он мог вызвать их в любой момент, пока задание не будет выполнено.

«Что-то сегодня сплошь технические детали, — подумал он. — Не брать же я этот банк буду. Зачем понадобилась отслежка после? В чем я должен убедиться еще? «Информацией» — это прежде всего срочность. Впрочем, хоть работать будет легко».

Через полчаса он почувствовал себя совершенно обновленным. Вытерся огромной снежно-белой мохнатой простыней и бросил ее, влажную, в корзину. Там накопилось порядочно. Эмилия в среду снесет все в прачечную, но надо будет поставить на вид. Он не терпел скопления использованного белья. За последние годы научился много чего «не терпеть», благо появилась возможность.

«Много чего, кроме одного», — подумал он и опять чуть не оглянулся.

Бреясь, разглядывал свое лицо. Интересно, сколько на свете мужчин не разглядывают себя, бреясь по утрам? Наверно, немало. Сбрызнулся туалетной водой, причесался, с удовлетворением почмокал губами.

Очень светлые серые глаза, блондин, волосы прямые, на солнце выгорающие, лоб широкий, нос прямой, рот средний, четко обрисованный, скулы высокие, подбородок твердый, с ямкой. В целом лицо открытое, улыбчивое, располагающее к доверию.

Что и ценно.

Отступил, оглядывая подтянутое мускулистое тело, полностью покрытое легким равномерным загаром. Тоже нормально. Для тридцати восьми вполне. Ладно. Пора одеваться.

Сперва был час звонков… нет, сперва он покормил кота. Выбросил из мисочек вчерашнее, к чему привереда Мурзик не притронулся бы под угрозой голодной смерти. Вывалил из баночки «Китикэт», насыпал сухих рыбных печеньицев. Воды налил.