— Так это… срочно, и…

— Срочно — не значит небрежно. — Михаил поправил узел галстука под воротом сорочки. — Скоро год, как вместе работаем, а пример брать так и не научился.

— С вас возьмешь, — ядовито пробурчал обидевшийся Алик. — Сегодня вы один, завтра другой. Я-то хорошо помню, как вы ко мне в промасленном танкистском комбезе плюхнулись. А у меня чехлы родные… Дали бы на чехлы, а? Что вам стоит. Или предупреждайте заранее.

— А если я не имею такой физической возможности — предупреждать заранее? Что тогда? — сказал он, искоса поглядев на Алика.

У Алика приоткрылся рот и загорелись глаза.

— Так значит, вы это… вы каждый раз — вот только-только — и?.. Супероперативное реагирование?

«Не каждый раз «только-только — и», — подумал он, чуть прикрывая глаза от бьющего солнца, но под веками горели строчки. — К счастью, далеко не каждый. Почему же теперь «только-только» случается все чаще?»

— Вот именно, — сказал он. — Ты совершенно прав. В ответ Алик пригнулся к рулю и в немыслимом вираже впритирку обошел летящий рядом «Мерседес».

— Гонщик, — сказал Михаил. — Вот кто супер. Тебе бы Голубую ленту.

— И будет. Так как насчет на чехлы-то, а?

В карманах было пусто. Он знал это, но все равно проверил каждый. В кошельке-ридикюле на дне сумки — тоже. И дома уже давно не было ни гроша, кроме того, что заныкивалось по карманам при возвращении из командировок или предназначалось Эмилии, ведущей хозяйство. Или Алику, Петьке и тезке-Мишке, составлявшим его группу.

А все его попытки положить какие-то суммы в банк оканчивались его же собственным недоумением перед девчонками-расчетчицами: «Ну как же, вы ведь сами буквально вчера заезжали и закрыли счет. Я же вам и выписывала. Смотрите, подпись ваша? Собственноручная?» — И подпись оказывалась собственноручной.

Он оставил эти попытки. Как и многое другое. Тоже уже давно.