– Нельзя! – взревела свекровь. – Мы голые! Обнаженные! Как нудисты! Не входить!

За дверью стояла проводница.

– Чаю не желаете?

– Желаем, – крикнула Розалия. – Но только позже. Приходи-ка ты, детка, часа через два с половиной.

– О! Так мы уже в Москве будем. Может, я сейчас вам принесу?

– Отвали, сказала!

Пожимая плечами, проводница отвалила.

Промокнув платком вспотевший лоб, свекровь прогудела:

– Обстановочка, должна сказать, нервозная.

– Я вас предупреждала.

– Не каркай. Ой!

– Что с вами?

Розалия держалась за живот.

– Не знаю. Кольнуло сильно. Ой! Опять.

– Не надо было утром есть селедку и запивать ее йогуртом.

– Ката, заткнись! Ах, как же болит! Принеси мне стакан холодной воды. Хотя нет, постой. Лучше из купе не выходить. Нет, иди… Стой!

– Решайтесь наконец.

– Сядь. Отпустило.

Трясущейся рукой свекровь взяла бутылку.

– Времени мало, надо приступать.

Обтерев лицо настойкой, от которой воняло гнилой картошкой, Розалия Станиславовна застонала.

– Живот! Сил нет, как болит.

– Чего вы ждете, идите в туалет.

– В таком виде? Да меня все засмеют.

– Вас тут никто не знает. – Ката высунула голову из купе. – Никого нет, бегите.

Проклиная всех и вся, свекровь пулей понеслась в туалет.

Закупорив бутылку, Катарина дотронулась до висков. Надвигавшаяся головная боль свидетельствовала об обязательном продолжении нервотрепки.

Минут десять спустя в купе несмело постучали. Полагая, что за дверью стоит проводница, Копейкина крикнула:

– Нам не нужен чай.

Дверь открылась.

Высокая миловидная шатенка с кукольным личиком и чуть раскосыми карими глазами тихо спросила:

– Простите, вы Катарина?

– Да.

– Тогда срочно идите к сестре. У нее случилось ЧП.

– У меня нет сестры, вы ошиблись.

– Нет, – стояла на своем шатенка, – купе ваше, а вас зовут Катарина. Значит, туалет оккупировала именно ваша сестра.