В этот момент у Игоря возникло удивление от вновь родившегося негромкого гула. Его кто-то увидел и осторожно потрогал. Но испугался и быстро отскочил. Игорь сразу понял, что это был ребенок. Не такой, как у людей, а какой-то очень быстрый и сообразительный. Ребенок позвал кого-то на помощь, и тут же появился взрослый – огромный, глубокий, добрый. За одно мгновение осмотрев Игоря, он сразу понял, кто перед ним, и хотел что-то сделать, но…

Анатолий Евгеньевич заменил предохранители, лампы на панели засветились, опять сильно загудело, но не так, как раньше, а мешающе, отодвинув взрослого и ребенка за высокий барьер, который они не могли преодолеть.

Непослушными руками Игорь стащил с головы шлем. В зал влетел Анатолий Евгеньевич, за ним отец.

– Ну что, продолжим! – деловито сказал он Игорю, взяв шлем в руки и намереваясь водрузить его на испытуемого. Игорь дернулся и, как мог, уклонился.

– Что такое, Игорь? – удивился Анатолий Евгеньевич.

– Устал, – выдавил Игорь.

Анатолий Евгеньевич внимательно посмотрел на Игоря, затем повернулся к отцу и разочарованно сказал:

– Устал так устал.

Когда Игоря усадили в коляску, Анатолий Евгеньевич вновь пристально посмотрел на Игоря и вдруг тихо сказал:

– А ведь ты что-то темнишь, Игорь.

Игорь промолчал. Отец замер.

– Ну да ладно, Бог тебе судья, – и он повернулся к отцу. – Игорь Игоревич, ты заметил, что твой сын что-то скрывает?

– Нет! – угрюмо ответил отец.

Анатолий Евгеньевич хмуро усмехнулся и покачал головой:

– Оба вы темните. Ладно. Это между нами, – и он отвернулся.

Домой ехали молча. Игорь только сегодня понял, что отец стал относиться к нему по-иному и тщательно скрывал это от него и от матери. Раньше Игорь не понимал, как на него смотрели люди. Сейчас словно пришло озарение: смотрели как на калеку. Водитель, возивший их, жалел его взглядом. Игорь сообразил, что в нем что-то изменилось, а к лучшему или к худшему – понять не мог.