– Не надо! Не надо!.. – срывающимся голосом попросила мать. – Я все поняла.

– Вот и хорошо, – кивнул отец и добавил: – А как помочь остальным – Игорь сам разберется.

Уже к вечеру, держась за спинку своей коляски, едва переставляя ноги, Игорь ходил по комнате под счастливым взглядом отца и подавляемые всхлипы матери. Сегодня он впервые, хотя и с трудом, ел сам, без помощи.

На следующее утро, возбудив неимоверным усилием глубинную память, он прошел от двери спальни до стола в гостиной без коляски. Ноги были чужие и чугунные, спина деревенела, да и голова стала болеть. При этом мать весь путь кралась рядом, готовая подхватить его. Она не могла поверить в происходящее, ей казалось, что это временно.

Услышав раскаты голоса Клавдии Кузьминичны из прихожей, Игорь уселся в коляску. Отец отвез их с Ириной в его спальню.

Клавдия Кузьминична в своем стиле стала разносить порядки и поведение людей в подведомственном учреждении. Послушав ее немного и посмеявшись, Игорь Игоревич сказал:

– А теперь помолчи, Клавдия. Слушай и молчи. Что у тебя с назначением в периферийный институт?

– Ты же велел молчать!

– Ну ладно, без этих, – махнул рукой Игорь Игоревич.

Отец Ирины и мать Игоря притихли, наблюдая за супругами. Игорь с Ириной над чем-то смеялись в спальне.

– Сбагрила! Удовлетворен?

– Нет!

– Не поняла…

– Ты можешь вновь поднять дело о твоем переходе в тот самый институт?

– Любопытно… Тут что-то не то… – задумалась Клавдия Кузьминична, подозрительно рассматривая Игоря Игоревича и Марину. – А ну, колитесь! – приказала она.

Отец встал и прошел в спальню сына.

– Ну, как тут у вас?

– Ты знаешь, па, как она все быстро усваивает! – взволнованно ответил Игорь. – С пол-оборота!