– Вы же зам. директора материалистического института! – смеялся папа.

– Я хозяйственный работник! Швабры, метлы, грузовик под мусор – вот моя работа.

– А физика? – не унимался папа.

– А физики – капля на ведро!

– Не прибедняйся, Клавдия, – осаживал ее папа. – Кандидатскую же написала.

– Случайно! – бухнула Клавдия Кузьминична и захохотала. Сквозь смех прокричала: – С испугу!..

– Так тебя и испугаешь, – язвил папа.

– Что правда, то правда: испугать меня трудно, – соглашалась Клавдия Кузьминична, погрустнев. Но это с ней длилось недолго. После паузы она так же громогласно скомандовала:

– Муля! Беги, запускай машину!

Игорь опечалился: Ирину увозили.

В институт они стали ездить каждый день. Для Игоря это стало, как праздник: мир для него расширился. Перед очередным сеансом Анатолий Евгеньевич долго наставлял Игоря: о чем думать, что делать, и повторял это до тех пор, пока Игорь не объявлял, что все понял, хотя ничего не понимал. С некоторых пор Игорь стал замечать, что Анатолий Евгеньевич смотрит на его болезнь не так, как все люди. Он говорил о болезни совсем не то, что чувствовал Игорь, он объяснял это так, как хотел это видеть сам. Когда Игорь понял это, то Анатолий Евгеньевич стал ему не особенно приятен. Но он старался не показать своей неприязни, потому что его удивительно тянуло к странному гулу, который происходил то ли от компьютера, то ли от болезни.

Так незаметно прошел месяц определения причины болезни. И хотя папа нередко приходил с работы усталый, он с удовольствием тащил коляску с Игорем к сигналящей внизу машине. Он даже веселел от этого. И как-то по другому стал посматривать на сына. Игорю это нравилось.

Незаметно для себя Игорь заинтересовался картинками в журналах, хотя раньше не понимал их.