— Вы занимались разработками исторического контекста!? — инспекторы всегда обвиняют. И те двое, что подошли в Максу, смотрели пустыми глазами. Главный вычеканивал слова.

— Я следил за ними, — даже сесть не дали, скаламбурил про себя практикант, рассматривая гостей.

Костюмы нейтральных расцветок. Стандартные портфельчики в руках. При желании, могут всё время носит очки — для виртуальных надобностей. Но эти уже там, за дисплеем, слишком неподвижные у них лица. Значит носят нейрошунты. Мужик, что идет первым, слишком привык рычать на окружающих, это стало штампом. А женщина, что за ним… Зулус вдруг остро пожалел, что на нем рваные джинсы и засаленная куртка. Очень уж ухоженной, роскошной она была. Пусть и в служебном костюме.

Но молчать было невежливо. Максим потянулся к отливавшему медью кастету.

— Для интерфейса, — пояснил он инспектору. Тот не прореагировал.

Пальцы легли на металл, и спрятанные в нем схемы исправно откликнулись. Распахнулось окно дисплея. Сквозь бледную голографию просвечивались матовые бока улитки.

— Я отвечал за линию осязания. То, что клиент должен был чувствовать под пальцами, — Зулус говорил быстро, и так же мелькали графики и картинки, — У бархата была стандартная начинка, жесткость на горе, мягкость и податливость на хорошие воспоминания. Учет состояния кожи. На сами нервы не действовали.

— Практиканту разрешают?

— Я тут договорился — меня в штат берут. По совместительству.

— На втором курсе? — инспектор чуть прибавил мимики, изображая сарказм. Но был ли он в себе, или, смотря на беседу со стороны, решил, что человеку с портфельчиком лучше бы улыбнуться?

— Да хоть из школы. Что я тут решаю?

— Вот именно. Ничего не решаешь. А рабочее место уже есть.

Тут пришла очередь Макса кривиться. Скамейка позади него на хорошее рабочее место никак не тянула.