Могло быть так? Даже если могло, это ничего не решает. Если эта четверка узнала о переходе только в тот день от самого Шая, когда, черт возьми, они могли найти цианид, когда обдумали свое поведение? Это должен был быть экспромт. Чепуха. Или нет? Ведь наверняка Шай Кацор не в то утро решил переметнуться в чужой лагерь. Он должен был обдумать этот шаг. Это могло отразиться на его поведении. Кто-то мог догадаться... Может ли догадка послужить основанием для убийства? Чушь и еще раз чушь.

К утру несколько бригад, всю ночь выполнявших поручения комиссара, доложили о результатах. Роман внес полученные сведения в компьютер и прочитал выводы.

Шай Кацор и его гости, согласно свидетельским показаниям, встречалась для обсуждения политической ситуации в пятый раз. Первые четыре раза собирались на тель-авивской квартире Полански, но в более широкой компании, на одной из встреч был еще министр абсорбции Вакнин, на другой министр обороны Битон, однажды заехал на полчаса премьер-министр Садэ. Присутствовали также Рина, жена Полански, и их трехлетняя дочь, которая вносила в дискуссию элемент неожиданности, дергая гостей за ноги и прочие части тела. Пили кофе, чай и холодные напитки. Отравить любого из присутствующих была масса возможностей. Вот только причины не было никому и в голову не приходило, что Шай Кацор намерен подложить партии такую, извините, свинью.

Итак, на прежних встречах эти четверо имели возможность убить Кацора, но не имели причины. А на последней - имели причину, но никакой возможности. А может, и причины не было? Комиссар подумал, что слишком рано удовлетворился найденным объяснением - предательством Кацора. Не было ли это простым совпадением? И причина убийства была в ином? Тогда - у кого из четырех?

- Представь себе мое положение, - говорил мне Роман Бутлер. Распутать дело нужно было буквально с ближайшие часы, чтобы не вызвать в стране политического кризиса, да еще в разгар предвыборной кампании.