– Из-за всего,– кратко отозвался профессор.– Понятия о чести слишком уж разнятся. Только никаких гусар давно уже не существует в природе. Может быть это постарались какие-нибудь благородные мстители из военно-исторического общества? Есть же такие ряженые, даже потешные бои устраивают.

– Профессор дорогой, у ряженых нет боевого оружия и они им на самом деле не владеют. Кроме того у них плохо с лошадьми. И даже самые разблагородные мстители не появляются ниоткуда и не исчезают никуда.

– Я не физик, господин капитан.

– Вы историк, товарищ Осмысловский. Мне о вас много хорошего говорил один человек.

– Какой человек?– строго вопросил профессор.

– Один арестованный за кражу предметов антиквариата. Он выражался о вас в превосходной степени как об эрудите, чуть ли не энциклопедисте. Но вы это не берите в голову, он уже давно сидит, а ваша фамилия у меня просто в памяти отложилась... Как, кстати, погиб этот самый гусарский полк? Вы должно быть в курсе.

Профессор помедлил.

– Несколько эскадронов из царскосельского полка словно корова языком слизнула. Исчезли бесследно, сгнули без вести. Таких таинственных случаев было немало в истории первой мировой, особенно в 1916 году. Пропал один британский батальон, несколько немецких и австрийских рот. Но этому всегда находились вполне разумные объяснения. Тогда ведь переносные радиостанции еще не применялись. Если подразделение попадало, скажем под шквальный огонь противника, или под кинжальный удар кавалерии, оно могло полечь полностью за несколько минут и не дать никому никакой весточки... Что в общем известно достоверно о судьбе царкосельского полка? Он должен был нанести фланговый удар по наступающим силам австро-венгерцев. Часть гусар была направлена через небольшой заболоченный лесок. И они уже никогда не вышли оттуда. Что любопытно, в это же время и примерно в этом же месте пропала австрийская егерская рота... Собственно, мне больше нечего сказать.