Она едва сумела не обмочиться от ужаса. На подоконнике стояла курица.

– Тьфу, кыш, нечисть.

Курица стояла неподвижно и грозно, как памятник самой себе.

Ася потянулась к старой отцовской двухстволке, которую захватила с собой на всякий случай – для обороны от возможных насильников. Взвела курок.

Курица наконец что-то усекла, и, выйдя из величественной позы, слетела с подоконника.

А женщина взялась рукой за ставню и тут заметила, что перед окном стоит целый взвод пеструшек. Именно слово "взвод" пришло ей первым делом в голову.

А потом Ася поймала себя на том, что страха сейчас нет, скорее уж какое-то очарование. И, пожалуй, дерзость.

Она бросила двухстволку на кровать и легко взобралась на подоконник, не выпуская лампу из руки.

В этот момент взвод перегруппировался, явно давая ей место в середине.

Ася спрыгнула во двор и побежала к забору. Куры устремились за ней, выдерживая походный порядок в виде клина.

Ася никогда не отличалась особой ловкостью, но сейчас она не ощутила никакой робости перед преодолением высоты, и легко, с одного прыжка, перемахнула через забор. Куры не отстали от нее и на сей раз.

Женщина и куриный клин понесся по темной деревенской улице, храня полное беззвучие, хотя в душе у нее играли трубы. Освобождение. Ничто сейчас не играло для нее роли. Неприятности на работе, неудача в поисках нового места, уход друга, скандалы с родителями, никчемность бегущихв какую-то прорву дней. Всего этого не стало сейчас.

К Асе и ее "стае" прямо на улице присоединилось несколько собак, кошек, а также одна коза.

Ася почувствовала себя властительницей в этом пространстве, единственным источником и потребителем времени.

Она швырнула керосиновую лампу в какую-то развалюху. Лампа была больше не нужна, теперь Асе хватало луны и пожара.

На мосту через речку женщина вскочила на перила и побежала по ним, ощущая легкость и управляемость своего тела.