Ганс в недоумении остановился над распростертым телом францисканца, несколько раз тупо икнул, потянулся рукой к колбасе, потом глянул вверх... и на его голову свалилось пудовое ведро.

Крякнув Ганс рухнул на колени, а в следующее мгновение Клотильда скользнула к нему подобно тени и с криком "йа-а-а" нанесла удар острой коленкой в подбородок. Неловко скрючив ноги, свинопас завалился назад и так остался лежать.

– Ну получил, животное, получил? Я не стороница воззрений мэтра Руссо, что каждому позволено жить по природе его.

И Клотильда пнула босой пяткой Ганса в бок.

Тот забулькал, выпустил струйку рвоты и, прокряхтев: "Йо-о-о", умолк как будто навсегда.

Йо-о-о? Но этот пиратский клич испускали они вместе с юным герцогом Монморанси во время детских игр! Невозможно, что бы кто-нибудь знал его еще.

Клотильда опустилась на колени и сдернула нелепый колпак, всегда закрывавший голову свинопаса чуть ли не до носа, затем протерла батистовым платком залитую кровью физиономию Ганса.

Сомнений не было. Сейчас в лунном призрачном сиянии она видела то, что не замечала при свете белого дня.

Свинопас Ганс на самом деле был молодым герцогом де Монморанси. Франсуа заплыл салом, окривел, порос диким волосом, стал вонюч как боров, но это был несомненно он.

О, боже, она убила своего возлюбленного. Немедленно убить себя тоже. Но чем? Может быть, этим ведром? Клотильда одела себе ведро на голову и застыла, не зная, как поступить дальше.

Но вдруг герцог Монморанси захрипел. Сквозь прореху в ведре девушка увидела, как он повернулся на бок, старательно отхаркался и наконец сел.

– Франсуа, вы живы?

– Да жив я жив. Только башка пробита и мозги текут. Ладно, не впервой. А вот батюшка сандалии отбросил. Что говорится, безвозвратные потери.

Крупные размером с жемчужину слезы потекли по щекам Клотильды. Не сразу девушка поняла, что их никому не видно, не сразу сбросила ведро со своей головки.