— Колдун? — резко перебил его я. — Можете спокойно произносить это слово. Чего вы от меня ждете? Что я щелкну пальцами, произнесу заклинание — и все вновь будет в порядке?

Это было грубо с моей стороны, и я тут же пожалел о сказанном.

— Извините меня, капитан, — улыбнулся я. — И все-таки скажите, что, по-вашему, я должен сделать? Я знаю, как пишется слово «корабль», но только этим, к сожалению, и исчерпываются мои познания в области судоходства христианского периода.

— Вы единственный, кто сможет мне помочь, — повторил Баннерманн, чуть не плача. — Крейвен, умоляю вас! Если мне не удастся доказать, что это чудовище существует, со мной все кончено!

— И вы думаете, что мне под силу это сделать? — Вздохнув, я покачал головой и опустил глаза. — Мне очень жаль, Баннерманн. Даже если бы я захотел, мне нельзя покидать Лондон. Я не могу сейчас заниматься вашими проблемами.

— Мне нужна ваша помощь, Крейвен, — настойчиво произнес Баннерманн. В его голосе звучали мольба и отчаяние. — Вы… В конце концов, вы передо мной в долгу.

Я резко вскинул голову. Во взгляде Баннерманна сквозило безумие, но он не отводил глаз, так что через некоторое время я признал себя проигравшим в этой молчаливой дуэли и отвернулся.

Вы передо мной в долгу.

Его слова эхом отозвались в моем сознании.

Да, я был перед ним в долгу. В неоплатном долгу. В тот самый момент, когда я вошел в его жизнь, все изменилось.

Возможно, он был прав. В последние месяцы я лишь брал все в долг, и это был долг не только перед Баннерманном, но и практически перед каждым, с кем я сталкивался с тех пор, как переехал из Соединенных Штатов в Англию. Наверное, пришло время начинать отдавать долги.

Ее окружал холод — холод, какого она раньше никогда не ощущала. В то же время ее переполняло странное чувство, как будто она парила. Казалось, к ней прикасается что-то бестелесное, и это что-то повсюду и нигде. Открыв глаза, девушка увидела лишь тьму.