Ну хорошо, допустим аррумам Опоры Писаний можно и не такое. Но Норо каков! Проигнорировал рассказ о Гастроге, произвел меня в рах-саванны, отобрал недосмотренные вещи Арда и был таков. И опять же - молчи, молчи, молчи.
Ну и молчу, ну и Шилол на вас на всех!
Эгин расплатился с возницей. Он стоял перед Домом Голой Обезьяны по Желтому Кольцу, перед своим родным домом и был совершенно спокоен. Если не можешь понять жизнь - отрешись от непонимания и стань счастлив. Эгин, рах-саванн Опоры Вещей, двадцати семи лет отроду, обладатель зеленых глаз и обаятельной улыбки, был счастлив.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МЯТЕЖНИКИ
ГЛАВА 8. МОЛНИИ АЮТА
x 1 x
Мокрый и холодный удар в лицо. Соленая вода в ноздрях, во
рту, на языке, на губах. Что-то щекотливое и тоже весьма холодное струилось по животу, по груди, по ребрам. Он, определенно, тонул.
Закашлявшись, Эгин вскинулся на койке.
- Извините, милостивый гиазир, дело совершенно неотложное!
Он был мокр с головы до... нет, не до пят. До пупа. Он все еще находился в каюте Арда окс Лайна, а каюта все еще находилась на "Зерцале Огня", а "Зерцало Огня", судя по всему, все еще скользило по водной глади моря Фахо и тонуть пока что не собиралось.
Створки оконца были распахнуты и в каюту врывался свежий морской ветер вкупе с отблесками утреннего солнца. Перед ним стоял матрос - тот самый, который вчера днем бегал сообщить "инспекции" о его, Эгина, приходе. В его руках был внушительных размеров кувшин. Порожний, разумеется.
- Какого Шилола? - пробурчал Эгин.
- Погоня, милостивый гиазир.