- Мусорщики никогда не подчинялись чьим- то приказам! - гордо выпятил нехилую грудь Мусор, - нас даже татаро- монголы сломить не смогли!

- Ты бы еще мезозойскую эру вспомнил, - я распахнул шкаф и вытащил комплект белья, - на, матрацы лежат в коридоре, свернутые. Бери два, один мне оставь.

- Погоди, я еще позвонить хочу. Раз там занято, значит, болтает. А раз болтает, значит, дома!

- Гениальная логика! - похвалил я, - давай утром позвоним. На трезвую голову.

Мусор задумчиво глотнул из бутылки портвейна. Поморщился.

- А четвертую бутылку так и не распили, представляешь?

- На утро, все на утро, - замахал руками я, чувствуя, что меня неумолимо клонит ко сну.

Впрочем, Мусор понял. Взял белье и молча удалился в ванную комнату. Хоть монголо- татары сломить его не могли, но у меня он всегда спал в ванной комнате.

Я же убрал столик на место, разложил раскладушку, постелил (Мусор попытался утащить все три матраца разом, сославшись на то, что в темноте не очень- то и разберешь сколько их), и, погасив свет, разом провалился в сон.

3

Я проснулся от странного чувства. Словно кто- то за мной наблюдал. Кто- то маленький, сгорбленный, корявый... в темноте силуэт стоящего больше всего напоминал небольшую обезьянку шимпанзе, сжимавшую в руках длинный приплюснутый предмет.

Было еще темно. Часы с фосфорными стрелками на противоположной стене показывали без пятнадцати четыре утра. В окно пробивался блеклый свет луны. На диване ворочался Сева.

И силуэт...

Я не шевелился, мало ли что это может быть? Силуэт, впрочем, тоже не подавал видимых признаков жизни. Я различил небольшую шишковатую голову стоящего, длинные руки, изогнутые колесом ноги, и меч.