Его поведение на лекциях не было позой или игрой. В этом я убедился потом, когда лично познакомился с ним в доме Йетты, его дальней родственницы. Тот же дьявольский блеск глаз, кошачьи движения и интригующий способ формулировать свои мысли.

- Ты понятия не имеешь, какие необычайные возможности скрыты в нашем уважаемом времяпространстве, - говорил он, - поймав меня где-нибудь в углу, с рюмкой в руке. - Достаточно протянуть руку, чуть ли не щелкнуть пальцами, и происходит неожиданное. А вы, молодые, отправляетесь за неизвестным куда-то к звездам...

Тогда мне было двадцать шесть лет, я был твердо уверен, что внесистемные путешествия - единственный способ избавить человечество от насущных проблем. Я добродушно улыбался, не желая спорить со старичком, но он не сдавался.

- Я знаю, ты все равно полетишь на Дзету, - продолжал он. - Не понимаю только, зачем ты морочишь голову этой девочке?

Он затронул больное место, мы с Йеттой переживали внутри, но на эту тему не говорили ни слова. Было ясно, что наша взаимная симпатия родилась с пятном неминуемой кратковременности. Познакомившись с Йеттой, я уже был кандидатом в экипаж "Гелиоса".

- Я оставляю здесь все, не только друзей... Я прощаюсь с настоящим, ответил я холодно.

- Думаешь, это хорошо?

- Это необходимо.

- К кому вы вернетесь?

- К Земле, к человечеству...

- Не знаю, хватит ли этого для ежедневной поддержки желания вернуться. Подумай, вернувшись ты станешь лет на десять старше, а твои ровесники - почтенными старцами.

Я злился, хотя все это было очевидным. Я отгонял от себя это знание, отталкивал образ семидесятилетней старушки, в которую превратится девушка к моему возвращению...

- Ты любишь Йетту? - вдруг спросил он глядя мне в глаза.

Я не выдержал этого взгляда.

- Это не имеет никакого значения, - сказал я, изображая безразличие.