Узкий луч света осветил нагромождение коробок с книгами, сваленных в кучу на полу. Она подняла фонарик повыше и осмотрела с его помощью помещение. Кладовка была забита от пола до потолка книгами всевозможных форм, размеров и вида. Расположенные параллельно стенам полки прогибались под тяжестью древних томов.

Неподвижность приводила в замешательство даже больше, чем темнота. Луч света слегка колыхался. Цинния поняла, что её пульс участился. Чувство страха усилилось. Она посмотрела на открытое окно. Всего пара минут уйдет на то, чтобы вернуться в безопасный салон своей машины. Еще пара минут, и она будет у дверей своей квартиры на верхнем этаже. Это знание искушало. Но она еще не могла уйти.

«Если бы только тетя Вилли и дядя Стенли видели меня сейчас», — уныло подумала она. Они бы были глубоко потрясены. Они все еще не оправились от головокружительно быстрой и бесславной потери капитала семьи Спринг, последовавшей за смертью её родителей четыре года назад. Они так же еще не начали приходить в себя от унижения, которому их подвергли полтора года назад, когда она ввязалась в то, что потом получило известность как «Итонский скандал». Только младший брат, Лео, возможно, оценит сегодняшнее приключение. Внезапно ей захотелось, чтобы он был с ней.

Она прошла вперед и осторожно открыла дверь в дальнем конце кладовки. Запах в главной комнате был гораздо хуже. Она поняла, что комната наверняка простояла закрытой какое-то время. Шторы были сдвинуты так, что закрывали выходящие на улицу окна. Темнота была абсолютной.

Она задержалась на пороге и осветила фонариком внутреннюю часть магазина с высокими потолками. От увиденного Цинния открыла рот.

— О, господи.

Повсюду был хаос. Она, остолбенев, смотрела на беспорядок. Книги скинули с полок и разбросали по полу. Стеклянный верх кассы был разбит. Поверхность тяжелого старомодного стола Морриса периода Поздней Экспансии была усеяна бумагами. Повсюду было разбросано содержимое ящиков комода. Старый вращающийся стул лежал на боку.