— Пять тридцать.

— Еще несколько часов до рассвета. Не с чего было паниковать.

— Если мы имеем дело с обезумевшим Мастером вампиров, что точно это значит?

— Это значит еще несколько убийств в ближайшее время. На прокорм пяти вампиров кровь может быть нужна каждую ночь.

— Каждую ночь свежий труп? — недоверчиво спросил Зебровски.

Я просто кивнула.

— О Боже, — сказал он.

— Именно, — согласилась я.

Дольф молчал, глядя на покойника.

— И что мы можем сделать?

— Я могла бы поднять этот труп как зомби.

— Я думал, жертву нападения вампира нельзя поднять как зомби, — сказал Дольф.

— Если труп собирается восстать вампиром, то нельзя. — Я пожала плечами. — То, что создает вампира, мешает поднятию. Тело, которое настроено восстать вампиром, мне не поднять.

— Но этот не восстанет, — сказал Дольф, — и потому ты можешь его поднять.

Я кивнула.

— А почему эта жертва вампира не восстанет?

— Его убил не один вампир, он погиб в массовом жоре. Чтобы труп восстал вампиром, на нем должен кормиться только один вампир в течение нескольких дней. Три укуса ведут к смерти, и вот вам новый вампир. Если бы возвращались все жертвы вампиров, мы бы утонули в кровососах.

— А эту жертву можно поднять в виде зомби? — утвердительно спросил Дольф.

Я кивнула.

— И когда ты сможешь провести анимацию?

— Через три ночи после этой, точнее, через две. Эта тоже считается.

— В какое время?

— Надо посмотреть, какое у меня расписание на работе. Позвоню и скажу тебе.

— Вот так просто поднять жертву убийства и спросить, кто его убил. Мне это нравится, — улыбнулся Зебровски.

— Не так все просто, — ответила я. — Ты же знаешь, как путаются в показаниях свидетели насильственных преступлений. Из показаний троих свидетелей одного и того же преступления ты получишь три разных роста и цвета волос.