— Курочкин, — уже почти привычно окликнул дневального Ефимов, — дуй снова на КПП. У Калинина пять минут, — Сергей ещё рассчитывал уладить назревающих конфликт мирным путём.

— Есть, — козырнул Курочкин и поспешил вниз по лестнице.

Надежды Ефимова оказались тщётными. Он подождал семь минут, и медленно закипая, вышел из дверей на лестничную площадку. Можно было плюнуть и забыть, тем более, что ротный дал добро на «до утра», но тогда это сочли бы проявлением слабости и воинство пятой роты однозначно вышло бы из повиновения. Допускать подобного старший прапорщик не собирался.

«Нет, — сказал он себе, — я вас ещё приведу к «нормальному бою» — и стал быстро спускаться вниз.

Калинин находился на крыльце контрольно-пропускного пункта. Он, вальяжно облокотившись на перила, что-то заливал стоявшей рядом с ним размалёванной девахе. До открывшего дверь прапорщика донеслось хвастливое «… мастер спорта по самбо и рукопашному бою…», и он, не раздумывая, схватил сержанта за загривок и рывком развернув к двери, втолкнул в помещение КПП. Девица что-то возмущенно завопила за его спиной, но Ефимов не обратил на неё ни малейшего внимания. Не выгляди она столь развязно, Сергей может быть ещё подумал, как бы поделикатнее увести Калинина, чтобы не унижать ни его, ни своего достоинства, но перед этой шмыдрой заниматься психоанализом прапорщик не собирался.

— Вы чего это себе… — попробовал взъерепениться сержант, но Ефимов не дал ему ни малейшего шанса.

— Заткнись! — рявкнул он и быстрым движением схватив «мастера» за шкирку, потащил его к выходу, ведущему в сторону казарм. Калинин попробовал дернуться, но прапорщик тряхнул его так, что у того отпало всякое желание к сопротивлению.

Оказавшись под тёмными сводами арки, делившей здание казарм на две равные части, Сергей развернул сержанта к себе лицом и зашипел, глядя ему прямо в глаза: